И жена французского посла.

А нам не Тани снятся и не Гали,
Не поля родные, не леса.
А в Сенегале, братцы, в Cенегале,
Я такие видел чудеса!

"Neither Tanya nor Galya do I dream of. Oh-yo-yo-yoy.
Not native fields, not woods, ay-yay-yai.
But in Senegal, brothers, in Senegal. Oh-yo-yo-yoy.
I've seen such wonders, ay-yay-yai."

Ох не слАбы, братцы, ох не слАбы,
Блеск волны, мерцание весла...
Крокодилы, пальмы, баобабы,
И жена французского посла.
Крокодилы, пальмы, баобабы,
И жена французского посла.

"Neither Tanya nor Galya do I dream of. Oh-yo-yo-yoy.
Not native fields, not woods, ay-yay-yai.
But in Senegal, brothers, in Senegal. Oh-yo-yo-yoy.
I've seen such wonders, ay-yay-yai."


По-французски я не понимаю,
А она - по-русски ни фига.
Как высоька грудь ее нагая!
Как нага высокая нога!
Не нужны теперь другие бабы,

Всю мне душу Африка сожгла
Крокодилы, пальмы, баобабы,
И жена французского посла.
Крокодилы, пальмы баобабы,
И жена францусзкого посла.

Дорогие братцы и сестрицы,
Что такое сделалось со мной!
Все один и тот же сон мне снится,
Широкоэкранный и цветной.

"Neither Tanya nor Galya do I dream of. Oh-yo-yo-yoy.
Not native fields, not woods, ay-yay-yai.
But in Senegal, brothers, in Senegal. Oh-yo-yo-yoy.
I've seen such wonders, ay-yay-yai."


И в жару, и в стужу, и в ненастье
Все сжигает душу мне дотла.
А в нем - кровать распахнутая настежь,
А в ней - жена французского посла.
И крокодилы, пальмы, баобабы,
И жена французского посла.

"Neither Tanya nor Galya do I dream of. Oh-yo-yo-yoy.
Not native fields, not woods, ay-yay-yai.
But in Senegal, brothers, in Senegal. Oh-yo-yo-yoy.
I've seen such wonders, ay-yay-yai."