Идущий к реке

Блядь, да мне похуй на тебя, блядь, слушай. Какая у тебя там тачка, блядь, квартиры, срачки, там блядь, яхты, всё — мне похуй там. Хоть «Бентли», хоть, блядь, нахуй, «Майбах», хоть «Роллс-Ройс», хоть «Бугатти», блядь, хоть стометровая яхта — мне на это насрать, понимаешь? Сколько ты там, кого ебёшь, каких баб, каких, значит, вот этих самок, шикарных или атласных, блядь, в космос ли ты летишь — мне на это насрать, понимаешь? Я, блядь, в своем познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет, блядь, проживаю на триллионах и триллионах таких же планет, понимаешь? Как эта Земля. Мне уже этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного, блядь: покоя, умиротворения и вот этой гармонии от слияния с бесконечно вечным, от созерцания этого великого фрактального подобия и от вот этого вот замечательного всеединства существа бесконечно вечного — куда ни посмотри: хоть в глубь — бесконечно малое, хоть ввысь — бесконечно большое, понимаешь? А ты мне опять со своими, там, это. Иди, суетись дальше, твое распределение — это твой путь и твой горизонт познания, ощущения и твоей природы. И он несоизмеримо мелок по сравнению с моим, понимаешь? Я как будто уже глубокий старец бессмертный или, там, уже почти бессмертный, который на этой планете от её самого зарождения, еще когда только Солнце еще только-только сформировалось как звезда и вот это газопылевое облако, вот, после взрыва Солнца, когда оно вспыхнуло, как звезда, начало формировать коацерваты-планеты, понимаешь? Я на этой Земле уже как будто почти пять миллиардов лет, блядь, живу и знаю её вдоль и поперек, этот весь мир, а ты мне, там, какие-то эти. Мне похуй на твои тачки, на твои, блядь, нахуй, яхты, на твои квартиры, там, на твоё благо, понимаешь? Я был на этой планете, так сказать, или бесконечном множестве, и круче Цезаря, и круче Гитлера, блядь, и круче всех великих, понимаешь, был? А где-то был конченым говном, ещё хуже, чем здесь. Потому что я множество этих состояний чувствую. Где-то я был больше подобен растению, где-то был больше подобен птице, там, червю, где-то просто был сгусток камня. Это все есть душа, понимаешь? Она вот имеет грани подобия совершенно многообразные, бесконечное множество. Но тебе этого не понять, поэтому ты езжай себе, блядь. Мы в этом мире как бы живём разными ощущениями, разными стремлениями. Соответственно, разное наше и место, разное наше распределение. Тебе я желаю, все самые крутые тачки чтобы были у тебя, и все самые лучшие самки, чтобы раздвигали перед тобой ноги там, все свои щели нашиворот-навыворот, блядь, перед тобой, как ковёр, это самое, раскрывали и растлевали, растлали. И ты их чтобы ебал, до посинения, до красна, до солнца закатного. Чтоб на лучших яхтах, на самолётах летал и кончал прямо с иллюминатора и всё, что только может в голову прийти и не прийти. Если мало идей – обращайся ко мне, я тебе на каждую твою идею еще сотни триллионов подскажу как, что делать. Ну а я, что? Я иду, как глубокий старец, узривший вечн