3/4 ВОЗМЕЗДИЕ ДЕМОНОВ ДАНИИЛ АНДРЕЕВ и ИИ

Явных врагов арестовано тридцать
А просто так
Сто
Чем то острее когтей леопарда
Стиснулась грудь
Вдруг
Молния мысли Инфаркт миокарда
Канула в муть
Мук
Дальше провал
Мимолетные кадры
Алый венок
Гроб
Пышная речь
Министерские кадры
Множества ног
Топ
Траурный марш и в отчаяньи злобе
Ярость кругом
Лья
Еду куда то на собственном гробе
Точно верхом
Я
Мглистый туманный
разутый раздетый
Я среди дня
Дрог
Хоть бы один из процессии этой
Видеть меня
Смог!
Помнится острый озноб от догадок
Умер! погиб!
Влип!
И самому мне был тошен и гадок
Собственный мой
Всхлип
В  первые  часы  посмертия  он  теряет  всякий  ориентир
Уясняется что веруя прежде в  смертность  Души как пунктир
он  убаюкивал самого себя
Я рассказываю это для тебя
Не знаю где за часом час
Я падал в ночь свою начальную
Себя я помню в первый раз
Заброшенным в толпу печальную
Казалось тут я жил века
 Под этой неподвижной сферою
Свет был щемящим как тоска
И серый свод и море серое.
Тут море делало дугу
Всегда свинцово неколышимо
И на бесцветном берегу
Сновали в мусоре как мыши мы
Откос покатый с трех сторон
Наш котлован замкнул барьерами
Чтоб серым был наш труд и сон
И даже звезды мнились серыми
Невидимый он был могуч
Размеренно с бесстрастной силою
Швырял нам с этих скользких круч
Работу нудную и хилую
Матрацы рваные тряпье
Опорки лифчики подержанные
Скользили плавно к нам в жилье
Упругим воздухом поддержанные
Являлись с быстротою пуль
В аду разбиты на небе ли
Бутылки склянки ржа кастрюль
Осколки ваз обломки мебели
Порой пять шесть гигантских морд
Из за откоса к нам заглядывали
Торчали уши
взгляд был твёрд
И мы на цыпочках отпрядывали
Мы тёрли драяли скребли
И вся Душа была в пыли моя
И время реяло в пыли
На дни и ночи не делимое
Лет нескончаемых черед
Был схож с тупо гудящим примусом
И этот блеклый точно лед
Промозглый мир мы звали Скривнусом
Порой я узнавал в чертах
Размытый облик прежде встреченных
Изведавших великий страх
Машиной кары искалеченных
Я видел люд моей Земли Тех что росли так звонко молодо
И в ямы смрадные легли
От истязаний вшей и голода
Но здесь в провалах бытия
Мы все трудились обезличены
Забыв о счётах
и друзья
И жертвы
сталинской опричнины
Всё стало мутно Я забыл
Как жил в Москве учился в Орше я
Взвыть? Шевелить бунтарский пыл?
Но бунтаря ждало бы горшее