Стальной завет Савинена

[Verse 1]
Октябрь шестьдесят третьего дышит свинцом,
Осенний туман стал предсмертным венцом.
В «Тысячелетнем» замерло время и звук,
Шестого числа — последний сердца стук.
Шестого числа — последний сердца стук.
Адольф ушёл в тень, не оставив имён,
И рушится строй былых, кровавых времён.
Борман и Шпеер, Гейдрих, Гёринг — в строю,
Каждый мечтает забрать Германию свою.
Тянут лоскутное одеяло гнилой власти,
Рвут сухожилия страны на мелкие части.
Двадцать седьмое — вспыхнул факел беды,
Гражданская война заметает следы.
[Chorus]
Берлин в огне, и рушится стальной остов,
Среди руин и сожжённых мостов!
Вслед за столицей ломаются марионетки,
Свобода и смерть выходят из клетки.
В ЮАР — пожар, в Остланде — бунт и гроза,
У Украины в крови и порохе глаза.
Рейхскомиссариаты тонут в яростной мгле,
Больше нет мира на этой проклятой земле!
[Verse 2]
На западе клич: Горлис поднял знамёна УНР,
Клячкивский строит Державу — суровый пример.
На востоке Шумский ведёт нацкоммунистов в бой,
Но Киев не знает, кто здесь теперь свой.
Раскол среди красных, тьма восстаёт из глубин —
«Мёртвая голова» вступает в игру как один.
Савинен, вождь Тёмной Республики, встал у руля,
Под нацбольшевиками содрогнулась земля.
Танки СС сменили руны на серп и венец,
Этот безумный союз — истории новой конец.
Третья дивизия шепчет молитву войне,
Где каждый солдат — лишь тень в кровавом огне.
[Bridge: Mysterious and dark cinematic sound]
Савинен знает секрет, что скрывал кабинет,
Тайну, на которой сошёлся клином весь свет.
Дочь Фюрера — плод запретной, славянской любви,
Её силуэт застыл в его мёртвой крови.
Он видит в ней символ, законный и чистый престол,
Но в сердце его — не холодный, сухой протокол.
Для воина старой закалки она — та дочь,
Что Бог не послал, но которую должен он в ночь
Защитить от стервятников, рвущих наследие в прах,
Неся её имя на стальных, беспощадных крыльях и штыках!
[Verse 3: Fast and aggressive rhythm]
Гейдрих в Берлине вскипает от яростной пены,
Шлёт ассасинов, чтоб вскрыть непокорные вены.
Но почта из Киева сурово вершит приговор:
В посылках лишь головы тех, кто пришёл как вор.
В Запорожье и Днепре — звон металла и крик,
Орлы и кресты летят в доменный блик.
В печах переплавлен былой, тевтонский позор,
Савинен бросает врагам ледяной приговор.
«Галичина» и «Мария Тереза» встают под крыло,
«Лис Пустыни» ведёт «Призраков» — время пришло.
Роммель и танки, нацболы и ярость в глазах,
Шумский сдаёт знамена, отринув свой страх.
«Всё для войны!» — загудели станки в унисон,
УТР превращает реальность в кошмарный сон.
Украина едина, Кох забился в подвал,
Начинается штурм, начинается смертный обвал!
[Final Chorus: Maximum epic intensity]
Киев пал за декаду — стремительный, танковый вал,
Рейхскомиссариат в бездну, за Фюрером, пал!
Эрих Кох на коленях, застыл в горле крик,
Савинен лично помог — меч в желудок проник!
Тьма наступала с Востока, железный кулак,
Над Центром и Киевом поднят пророческий флаг.
Московия ждёт, и Остланд дрожит в лихорадке,
Черный Генерал начинает поход в беспоряд