Люмен
v4
@Владимир Колесников
Люмен
v4
@Владимир Колесников
Songteksten
[Intro]
В этом лабиринте нет ни Минотавра, ни нити Ариадны. Только зеркала. И в каждом — искаженный профиль.
[Verse 1]
Я просыпаюсь, где небо — свинцовый купол, под ним — панельный некрополь. Мой внутренний голос снова охрип, будто пил расплавленный олово-никель. Я строил свой храм, но вышел барак, зиккурат или, может быть, цоколь, Где каждый мой демон — не гость, а жилец, и у каждого собственный профиль.
Они не из ада, забудь Данте Алигьери, тут круги не сужаются — это спираль. Мой персональный Мордор, где я — Саурон, но кольцо потерял, проебал магистраль. Я лезу на стены, сдирая ногти о шершавый бетон мироздания, Пытаясь нащупать пробоину в матрице, выход из зала ожидания.
[Verse 2]
Но тьма — это не отсутствие света, а вязкая субстанция, деготь и ртуть. Она заполняет гортань, не дает ни вдохнуть, ни рискнуть, ни уснуть. Я вижу мерцание где-то вверху — это звездный, холодный, безжизненный спектр, Или просто диод камеры, что наблюдает, как я тут блуждаю, как сломанный вектор?
Мой психоаналитик — это эхо в колодце, мой пастор — пустой монитор. Я веду диалог с тенью, но тень отвечает, взводя метафизический затвор. Война — это не взрывы, война — это шепот: «Ты слаб, ты никто, ты муляж». И я снова в окопе, глотаю таблетки, как гильзы, срываясь в крутой пилотаж.
[Chorus]
Дотянуться до света, Сквозь слои стратосферы и грязного гетто. Но рука обгорает — я Икар без билета. Это вендетта. Самим собой спета.
Дотянуться до сути, Где демоны пляшут на моем же распутье. Свет слепит глаза, но он, кажется, ртутный. Я — сосуд, но внутри меня мутно.
[Verse 3]
Смотри: Мои бесы — эстеты, они цитируют Ницше и носят с иголочки фраки. Они жрут мое эго на ужин, оставив лишь кости, огрызки и знаки. Я пытаюсь зажечь этот факел, Прометей в мире пост-правды и фейков, Но искра гаснет в болоте рутины, кредитов, долгов и ремейков.
Это бой с тенью, но тень бьет в ответ, и удар тяжелей, чем кастет. Я ищу панацею, но нахожу лишь плацебо, и гаснет последний просвет. Мой скелет — это клетка, грудная — решетка, а сердце — заключенный-рецидивист. Оно бьется о ребра, требуя воли, пока я мараю пергамент и лист.
[Bridge]
Я иду на маяк, но маяк — это лишь декорация в шоу Трумана, Где режиссер перепутал сценарий и жанр, все вышло угрюмо и сумрачно. Но пока я дышу, я ползу по отвесной скале, игнорируя гравитацию, Собирая себя по кускам, чтоб пройти эту, блядь, инициацию.
[Chorus]
Дотянуться до света, Сквозь слои стратосферы и грязного гетто. Но рука обгорает — я Икар без билета. Это вендетта. Самим собой спета.
Дотянуться до сути, Где демоны пляшут на моем же распутье. Свет слепит глаза, но он, кажется, ртутный. Я — сосуд, но внутри меня мутно.
[Outro]
Свет не снаружи, братан, это пошлость, клише из дешевых брошюр. Свет — это когда ты сжигаешь себя, превращаясь в живой абажур. Пусть демоны воют, пусть скалятся, я вырываю кадык темноте. Я — последний солдат в этой внутренней, вечной, незримой, священной черте.
В этом лабиринте нет ни Минотавра, ни нити Ариадны. Только зеркала. И в каждом — искаженный профиль.
[Verse 1]
Я просыпаюсь, где небо — свинцовый купол, под ним — панельный некрополь. Мой внутренний голос снова охрип, будто пил расплавленный олово-никель. Я строил свой храм, но вышел барак, зиккурат или, может быть, цоколь, Где каждый мой демон — не гость, а жилец, и у каждого собственный профиль.
Они не из ада, забудь Данте Алигьери, тут круги не сужаются — это спираль. Мой персональный Мордор, где я — Саурон, но кольцо потерял, проебал магистраль. Я лезу на стены, сдирая ногти о шершавый бетон мироздания, Пытаясь нащупать пробоину в матрице, выход из зала ожидания.
[Verse 2]
Но тьма — это не отсутствие света, а вязкая субстанция, деготь и ртуть. Она заполняет гортань, не дает ни вдохнуть, ни рискнуть, ни уснуть. Я вижу мерцание где-то вверху — это звездный, холодный, безжизненный спектр, Или просто диод камеры, что наблюдает, как я тут блуждаю, как сломанный вектор?
Мой психоаналитик — это эхо в колодце, мой пастор — пустой монитор. Я веду диалог с тенью, но тень отвечает, взводя метафизический затвор. Война — это не взрывы, война — это шепот: «Ты слаб, ты никто, ты муляж». И я снова в окопе, глотаю таблетки, как гильзы, срываясь в крутой пилотаж.
[Chorus]
Дотянуться до света, Сквозь слои стратосферы и грязного гетто. Но рука обгорает — я Икар без билета. Это вендетта. Самим собой спета.
Дотянуться до сути, Где демоны пляшут на моем же распутье. Свет слепит глаза, но он, кажется, ртутный. Я — сосуд, но внутри меня мутно.
[Verse 3]
Смотри: Мои бесы — эстеты, они цитируют Ницше и носят с иголочки фраки. Они жрут мое эго на ужин, оставив лишь кости, огрызки и знаки. Я пытаюсь зажечь этот факел, Прометей в мире пост-правды и фейков, Но искра гаснет в болоте рутины, кредитов, долгов и ремейков.
Это бой с тенью, но тень бьет в ответ, и удар тяжелей, чем кастет. Я ищу панацею, но нахожу лишь плацебо, и гаснет последний просвет. Мой скелет — это клетка, грудная — решетка, а сердце — заключенный-рецидивист. Оно бьется о ребра, требуя воли, пока я мараю пергамент и лист.
[Bridge]
Я иду на маяк, но маяк — это лишь декорация в шоу Трумана, Где режиссер перепутал сценарий и жанр, все вышло угрюмо и сумрачно. Но пока я дышу, я ползу по отвесной скале, игнорируя гравитацию, Собирая себя по кускам, чтоб пройти эту, блядь, инициацию.
[Chorus]
Дотянуться до света, Сквозь слои стратосферы и грязного гетто. Но рука обгорает — я Икар без билета. Это вендетта. Самим собой спета.
Дотянуться до сути, Где демоны пляшут на моем же распутье. Свет слепит глаза, но он, кажется, ртутный. Я — сосуд, но внутри меня мутно.
[Outro]
Свет не снаружи, братан, это пошлость, клише из дешевых брошюр. Свет — это когда ты сжигаешь себя, превращаясь в живой абажур. Пусть демоны воют, пусть скалятся, я вырываю кадык темноте. Я — последний солдат в этой внутренней, вечной, незримой, священной черте.
Stijl van muziek
Rap, Grind Rap
