28.11.1959 НАВНА ДАНИИЛ АНДРЕЕВ и ИИ

Если бы даже кудесник премудрый
Тогда погрузил, размышляя про быль или небыль,
Пронзительный взор в синекудрое небо —
Он бы Ее не заметил.
Прозрачен и светел
Был синий простор Ее глаз
И с синью сливался небесной.
Это — в высотах, доныне безвестных
Для нас,
Она, наклонясь, озирала
Пространства земные
И думала: где бы коснуться земного впервые.
Внизу простирались пустынные пади
Эфирного слоя.
На юге и на востоке вздымались
Медленно строившиеся громады
Старших метакультур.
Хмур
Запад был бурный. И мглою,
Как бурой оградой,
Скрывалось блистающее сооруженье
С вершиной из ясного фирна.
И крылья мышиные темно-эфирных циклонов
В бурливом движеньи взмывали по склонам;
Взмывали и реяли, не досягая
До белого рая
о правды Грааля.
Где рыцари в мантиях белых сверкали
Мечами духовными — вкруг средоточья
Великого Света
Над дольнею ночью.
Южнее —
Золотом, пурпуром, чернью,
Переливался и трепетал, как солнце вечернее
Над горизонтом истории рея,
Храм Византии.
Священный портал был открыт,
И свет несказанный
Лился оттуда. Далекой осанной
Гремели глубины,
Как если бы сонм Златоустов
Колена склонял пред явившимся им Назареем.
Пространство же до Ледовитых морей
Было пусто.
Только прозрачные пряди и космы
Там пролетали разводины кроя:
То стихиали баюкали космос
Телесного слоя
Над порожьями реками
Над речными излуками,
Над таежными звуками
Так начался Ее спуск.
Глубже и глубже вникала, входила
В дикое лоно.
Диких озер голубое кадило
Мягко дымилось туманом... По склонам
Духи Вайиты на крыльях тяжелых
В мареве взмахивая, пролетали
Ложе баюкали Ей стихиали
В поймах и долах
Полночью пенились пазори в тучах
В тучах над тихою, хвойною хмарью.
Хвойною хмарью пустынною гарью
Пахло на кручах.
Бед неминучих
Запах полынь! На лесных поворотах
Дятлы стучали Ветры качали
Аир на дремных болотах
Ложе баюкали Ей стихиали
Духи Вайиты что теплым дыханьем
Землю целуя уносятся в дали
Духи Фальторы благоуханьем
Луга цветущего духи Лиурны
Дивного мира где льются безбурно
Души младенческих рек
Духи Нивенны в блаженном весельи
Зимами кроя Ее новоселье
В снег в снег в снег
И проницая их собственной плотью
И на закатах и утренней ранью
Навна
журчащей их делала тканью:
Ризой своей и милотью
А названья не русские
Узкие странные
В запредельные страны
Музыкой уводящие звуки.
Ведь наших горячих наречий излуки
Впадают в небесном Синклите Мира
Где ни народностей нет ни рас
В общий духовный язык человечества
В будущее Единство
Отечество
И языку тому темная лира
Только откликнулась в этот час
Грубою жизнью грузной и косной
Глухо ворочалась дикая Русь
В эти лохматые мутные космы
Даже наитьем едва проберусь
Слишком начально
Трудны, печальны
Игрища первонародного космоса
Предкам, быть может хмель повенчальный
Нам же в том яростном зрелище — грусть