Дверь скрипнула, и на пороге встал он. Качнулись в изумлении иконы. Всё замерло. Лишь сердце трепетало Волнением, дотоле незнакомым. Лица коснулась тихо прядь златая, И снова взгляд уверен и спокоен. И лёд тревоги в нежности растаял... Свечу, помедлив, он накрыл рукою. И падала душа, и вновь взлетала. Угодники смотрели вниз с укором, Жалея втайне, что их жизнь святая Не знала ослепления такого.