Жизнь такова

В комнате исскуственного лета
Мы лежим на кафельном столе,
И в лучах исскуственного света
Раны застывают как желе.
Люди больше не услышат
Наши юные смешные голоса —
Теперь их слышат только небеса…
Люди никогда не вспомнят
Наши звонкие смешные имена —
Теперь их помнит только тишина…
Злой маньяк гуляет на свободе,
Чтобы жертву новую найти,
Он решает, что сегодня в моде,
У странников последнего пути.
Люди больше не услышат
Наши юные смешные голоса —
Теперь их слышат только небеса…
Люди никогда не вспомнят
Наши звонкие смешные имена —
Теперь их помнит только тишина…
Ляжем, как продукты, в холодильник
И, обнявшись нежно, там уснем.
На прощанье нам больной светильник
Улыбнется кварцевым огнем.
Люди больше не услышат
Наши юные смешные голоса —
Теперь их слышат только небеса…
Люди никогда не вспомнят
Наши звонкие смешные имена —
Теперь их помнит только тишина…