Тригодамне было

Три года мне было. Вы скажете: «Мало».
В то время деревья до неба росли.
И слово «погост» мое сердце не знало,
Но деда куда-то так молча несли.
Кричали пронзительно черные птицы,
Как будто нарушили чей-то покой.
И мне непонятные скорбные лица
Остались на долгую память со мной.
Но в тишину, как в кровавую рану,
На стройке кувалдой ударили в рельс.
Теперь он свободен, и сняли охрану.
Как в колокол били кувалдою в рельс.
Знакомые деду далекие звуки –
Гулага застывшая мерзлая сталь.
И не было меди и перезвона,
Была лишь Игарки заснежена даль.
Сосед Ильича, из Симбирска литейщик,
А в Первой - Георгиевский кавалер,
А сколько им звонниц уже не отлито,
Но он за свободу свою отсидел.
И в смятой бумаге написано слитно:
Все девять разменяны на медяки.
Страница той памяти мной не закрыта…
Но почему для народа враги?
Бог, знаю, рассудит, и время излечит,
А правнуки свечи поставят в канун.
Как крылья в распятье расправятся плечи,
И в золоте солнца, не в серости лун.
Вот минули годы, полвека - не мало,
И верю, что колокол мой отольют,
И гулкою медью я вскрикну: «Мне мало!».
За это в Сибирь и до дома сошлют.
Мне выпало здесь, в «благодарной» России,
Родиться и жить всем врагам вопреки.
И сколько б меня замолчать не просили,
На тот же погост, я прошу, отнесли…