the boiled one

Из глубин эфира он встаёт,
Словно тень из сломанных частот.
Шипение — молитва, рябь на стекле,
И в глазу монитора — след на тебе.

Кто-то сказал, что видит его,
Но тот, кто увидел, уже не встаёт.
Не мёртв, не жив, лишь дышит во сне,
С открытыми глазами — в глубокой тьме.

Он варит реальность в кипящей тьме,
Стирает дыханье, стирает всё в тебе.
Его взгляд — не глаза, его крик — не звук,
Он кипит под кожей, разрушая круг.

Фонари мигают, как пульс систем,
Твоё имя тонет в потоке тем.
Мир дрожит, монитор шепчет:
Не смотри, не дыши, не лечи.

Ты не спишь, но он уже здесь,
Слышишь дыхание — тише, чем смерть.
Он не имеет лица и не ищет слов,
Его дыханье — холод из снов.

И голос шепчет сквозь стекло,
Без интонации, без тепла,

Ты будешь спать в своей постели,
А я буду рядом, приглядывать за тобой.
На утро, когда ты проснёшься,
Ты увидишь докторов и не сможешь пошевелиться.
Они меня не увидят.
Зато ты увидишь.
И я увижу тебя.

Эти слова не проходят сквозь уши —
Они остаются в сердце, как ножи.
Мир глохнет, как выключенный экран,
Твоё тело живо, но разум — капкан.

Плоть неподвижна, дыханье срывается,
Вены звенят, пульс разбивается.
Ты человек, но без права бежать,
Смотришь — и не можешь кричать.

Доктора рядом, их тени плывут,
Ты всё понимаешь, но не зовёшь.
Он стоит где-то позади,
И даже свет не идёт туда.

Он варит реальность в кипящей тьме,
Стирает дыханье, стирает всё в тебе.
Он не убивает — он просто ждёт,
Когда ты откроешь глаза и поймёшь.

Ты не видел меня.
Ты был рядом со мной.
Ты спал — и я смотрел.
И теперь я останусь.