Старик Иосиф

С отвращением мысль отбросив,
что давно уже он старик,
красит брови старик Иосиф,
надевает смешной парик.

И к усмешкам, и к укоризне
он привык, все они тщета,
двух вещей он страшится в жизни,
это - старость и нищета.

Чтоб до смерти своей ни разу
никого не пришлось просить,
чтобы горечь не жрать отказа,
унижения не сносить,

он хранит чемоданы денег
в тёмной комнате, под замком,
собирая на чёрный день их,
пересчитывая тайком,

проверяя хотя бы взглядом,
перед тем, как ложиться спать,
перед выходом - с ними рядом
посидев хоть минуток пять,

убедившись в своей защите,
не боясь, что переборщит,
потому что - как не ищите,
нет на свете прочней защит,

и пусть деньги - редут бумажный,
он надёжней, чем все, редут...
А откуда пришли - не важно,
важно только, куда уйдут.

Там, где можно помочь деньгами,
он не прочь иногда помочь,
не трясётся над жемчугами,
не ворочается всю ночь,

он над златом своим не чахнет,
потому что усвоил суть,
что богатство - оно не пахнет,
только краской, и то - чуть-чуть.

Он не пьяница, не бездельник,
он запасом своим храним,
а что запах нечистых денег
постоянно идёт за ним -

так его только тот услышит,
у кого своих денег нет,
пусть он просто спокойно дышит -
так всегда был устроен свет,

что в огромных роскошных залах,
там, где слушает песни власть,
там не спросят его - где взял их,
и никто не попросит часть...

Треволнения все отбросив,
не боясь никаких интриг,
красит брови старик Иосиф,
надевает смешной парик...