сука

А в летней кухне в кучу сбились дети,
Один другого меньше — вот беда!
Они, попавши в огненные сети!
Уже решили, что их смерть — судьба!
Я вышиб дверь, и действуя умело,
Двоих в охапку, и на воздух вон,
Затем опять, до безрассудства, смело,
Щадить себя? Какой в том был резон?
Тут чувствую, что силы на исходе,
А там осталась маленькая дочь,
Лежит в дыму, без памяти, в проходе,
Совсем одна и некому помочь!
Вдруг тень в огонь, мельком увидел — Сука,
Отважно в ад, под возгласы чертей,
Затем назад, и не издав ни звука,
Малютку вытащив, свалилась у дверей!
Я лапы Суке целовал рыдая,
Так голосил, и не стыдился слёз,
Она же от ожогов умирая,
Стремилась в царство вечных, пёсьих грёз!
Глаза закрылись от ужасной боли,
С трудом дыша, ведя со смертью бой,
Она, ещё держась на силе воли,
Меня прощала всей своей душой!
Мы схоронили Суку на рассвете,
На перекрёстке, возле трёх берёз,
Рыдали все и взрослые, и дети,
И не стыдились вовсе горьких слёз!
А через день, блуждая возле свалки,
Заметил я трёх маленьких щенят,
Они так были неуклюже жалки,
И на меня смотрели в аккурат!
Я подошёл: ГЛАЗА, ГЛАЗА БОЛЬШИЕ!
Доверчиво смотрели на меня,
Не стразы, настоящие — ЖИВЫЕ,
В них было столько жизни и огня!
Я всех их взял, и всех назвал — СПАСИБО!
Чтобы внутри заполнить пустоту,
И не забыть мне больше, когда — либо,
Собачью неземную доброту!