Корабельный домовой

Кораблям в холодной море
Ломит кости белый пар
А лунный свет иллюминаторы прошиб.
И первый иней белит снасти,
Словно призрачный маляр,
И ревматичен шпангоутов скрип.
Говорят, на нашей шхуне появился домовой,
влюбленный в плаванье бездомный домовой
Его заметил рулевой, в чем поручился головой,
И не чужой, а своей головой
Он заглянул к матросам в рубку,
закурил на юте трубку,
И пропал в холодной мгле за кормой.
Ах, бездомный домовой, корабельный домовой,
Ау-ау, ай-яй-яй, ой-ой-ой!
Опрокинутый бочонок, на бочонке первый снег,
Куда-то влево уплывают острова.
Как с перевязанной щекою утомленный человек,
Луна ущербная светит едва...
Кок заметил: «Если встретил домового ты, чудак,
То не рассказывай об этом никому."
А рулевой про домового разболтал
и это знак, что домовой не являлся ему.
Он не ходил к матросам в рубку,
Не курил на юте трубку,
Не листал он наш журнал судовой.
Ах, бездомный домовой,
ты подай нам голос твой
Ау-ау, ай-яй-яй, ой-ой-ой!
Ты загляни к матросам в рубку,
Закури на юте трубку,
Рукавичкой взмахни за кормой...
Волны пенные шипят
и шпангоуты скрипят,
И о чем-то грустит рулевой.