скарификатор

Мой друг скарификатор рисует на людях шрамами,
обучает их мастерству добровольной боли.
Просит уважать её суть, доверяться, не быть упрямыми,
не топить её в шутке, в панике, в алкоголе.
Он преподаёт её как науку, язык и таинство,
он знаком со всеми её законами и чертами.
И кровавые раны под его пальцами заплетаются
дивными узорами, знаками и цветами.
Я живу при ашраме, я учусь миру, трезвости, монотонности, пресности, дисциплине.
Ум воспитывать нужно ровно, как и надрез вести вдоль по трепетной и нагой человечьей глине.
Я хочу уметь принимать свою боль без ужаса,
наблюдать её как один из процессов в теле.
Я надеюсь, что мне однажды достанет мужества
отказать ей в её огромности, власти, цели.
Потому что болью налито всё, и довольно страшною –
из неё не свить ни стишка, ни бегства, ни куклы вуду;
сколько ни иду, никак её не откашляю, сколько ни реву, никак её
не избуду.
Кроме боли, нет никакого иного опыта, ею за —
дано всё, она требует подчиниться.
И поэтому я встаю на заре без ропота, я служу и молюсь, я прилежная ученица.
Вырежи на мне птицу, серебряного пера, от рожденья правую,
не боящуюся ни шторма, ни голода, ни обвала.
Вырежи и залей самой жгучей своей растравою, чтоб поглубже въедалась, помедленней заживала.
Пусть она будет, Господи, мне наградою,
пусть в ней вечно таится искомая мною сила.
Пусть бы из холодного ада, куда я падаю,
за минуту до мрака она меня выносила.