Родные боги

Где стынет вечер над холмами, Там дышит древо и дремлет мрак, Звук топора в разорванном каме Оставляет свету свой отпечаток.

Припев: Ой, гой! Кручою вьётся тризна, Ветер стережёт волчью тропу, Боги шепчут сквозь кору и сни Имя старое — кости в глухую зарю.

Велес ходит меж корней и могил, Шепчет счет стигий, хлеб и кровь, В его глазах — ржавая быль, В его руке — тонкая любовь. Он сторожит скот и хрусталь рек, Он собирает голоса пера, И на холме, где звёздный брик, Ляжет в сердце след его ветра.

Припев: Ой, гой! Кручою вьётся тризна, Ветер стережёт волчью тропу, Боги шепчут сквозь кору и сни Имя старое — кости в глухую зарю.

Мать-Земля, сырая мать-глина, Склонит лоб к корням, примет вес, — Всех, кто стонет, кто идёт один, Накроет хлебом и мраком небес. Под её кожей семена тянутся тёмно, Под седой печатью её веков — Мы — её дети, мы — её стон, Мы — та песня, что рвёт расцветок.

Припев: Ой, гой! Кручою вьётся тризна, Ветер стережёт волчью тропу, Боги шепчут сквозь кору и сни Имя старое — кости в глухую зарю.

Перун рвёт небеса на клочья, Меч острит громовой лад, Он рубит страх, как стебель рожь, Он не щадит ни камень, ни град. Но в его руке — и праведье, и гнев, И в броне — пепел седых полей, Когда молния вздрогнет в снег, Сердца бьются в расколе дней.

Припев: Ой, гой! Кручою вьётся тризна, Ветер стережёт волчью тропу, Боги шепчут сквозь кору и сни Имя старое — кости в глухую зарю.

Мокошь прядёт судьбы паутину, Нить тонка — и голоса нетронут, Меж пальцев шорохи, меж лун — глина, И слёзы прядей — как лунный покой. Она бережёт печаль матерей, И в ладонях её — дождь и тлен, Каждый ребёнок, брошенный в степь, Найдёт у неё тёплый плен.

Припев: Ой, гой! Кручою вьётся тризна, Ветер стережёт волчью тропу, Боги шепчут сквозь кору и сни Имя старое — кости в глухую зарю.

В ночь выходит воитель без лица, Он носит маску из льняной тьмы, В нем — предки, повитые в листа, Он поёт о том, кто был до нас. Там, где крона коснулась лунной кромки, Там — круг резной и свеча на земле, И каждый шаг — это старый сводки, И каждый вздох — это чья-то печаль.

Финал: Ой, гой! Пусть гаснут свечи ветхий, Пусть хурделицей крошит сталь дней, Но в корнях живёт вечный стих, И в звоне — кость, и в шёпоте — тень. Прошепчи мне, мать, имя твоё, Прошепчи мне, бог, путь до зарь, Мы вернёмся в песни под рощей своёю, Где вечный круг хранит старый жар.