День, как шарик мороженого в креманке, растопился и стал густым. Станет он городских сумерек изнанкой и распишет пустынных аллей холсты в краски спектра, вливая в льняную просинь остывающий солнца мёд. По ковру с хрустким ворсом ступает осень - по пятам за тобой идёт. Осень… Плащи, ботильоны, кашне, свитера, зонты… Ветров кочевых да бродячих стоны на улицах полупустых… Осень… Ворот плаща поднимет… зацокают каблучки… и снова своё начертает имя средь линий твоей руки… Ведьма рыжая – рыжая, пёстрая, шалая тянет душу в тоски обрыв. Языками горячими огненно - алыми вечера лижут псы – костры. И нельзя отмолить или откупиться: листопада метёт пурга. Только сорванным ветром листом опуститься к ведьмы рыжей босым ногам. Осень… Чёрный кофе... гитара... портвейн... сигаретный дым… Химеры в тенях сумерек нуара от лунных дождей седых… Осень… Листву в ноги щедро кинет, как нищему медяки… И снова своё начертает имя средь линий твоей руки…